Европейская культура и бытовое исповедничество славянского мира
О концепции культуры князя Н.С. Трубецкого в свете его работ евразийского цикла

Проблема евразийства, столь популярная в начале 1990-х гг. и многими обсуждавшаяся в печати, стала уже немодной. И мы вновь неустанно ищем иное, более «перспективное» направление, где можно было бы с успехом реализовать свои амбиции, как бы предопределяя этим собственную судьбу. Парадокс? Нисколько. В противоположность толпе, но в единстве с людьми своего века Н.С.Трубецкой был homme de la société. И в этом смысле едва ли можно оценивать его как обычного человека в современном понимании.

>>

Меня очень занимал Гоголь
Из «Записок» В. О. Шервуда

Исторический музей в Москве – все­мирно известный хранитель отечествен­ных древностей. Это знают все. Но да­леко не всем известно, что строил его архитектор, скульптор и живописец Вла­димир Осипович Шервуд, 175 лет со дня рождения которого мы отмечаем в этом году.

>>

“Кривоногому мальчику вторя”: Лермонтовская традиция в поэзии Иосифа Бродского
Статья вторая. Богооставленность и одиночество  Итак, возможно ли примирить противоположные точки зрения на соотношение поэзии Бродского и Лермонтова? И как объяснима в свете антиромантической позиции автора “Урании” и “Примечаний папоротника” симпатия Бродского к лермонтовскому творчеству? >>

“Читатель мой, мы в октябре живем”: мотив “творческой осени” в поэзии Пушкина и Бродского
 Поэзия Пушкина для Бродского — точка отсчета, исходная норма, квинтэссенция словесности как таковой. Но не предмет для подражания. Выражая совсем не пушкинское отношение к миру и к поэтическому творчеству, Бродский прибегает к художественному языку автора “Осени” и “Медного всадника”. Спор с Пушкиным для Бродского — в каком-то смысле всегда диалог, в котором оба поэта говорят на одном, но не на одинаковом языке. И этот диалог свидетельствует, что созданное Пушкиным художественное пространство остается для автора “Шествия” и “Двадцати сонетов к Марии Стюарт” поэтической родиной, даже когда Бродский незаконно переходит его границы или нарушает установленные правила литературного приличия. >>

Анализ поэзии А.А. Фета
В помощь учителю Лирика Фета, романтическая по своим истокам («к упоению Байроном и Лермонтовым присоединилось страшное увлечение стихами Гейне», – писал Фет) «как бы связующим звеном между поэзией Жуковского и Блока», при этом отмечая близость позднего Фета к тютчевской традиции. >>

Образы матерей в рассказах В.Шукшина
 Осмысление многоуровневой социально-психологической характерологии рассказов В.М.Шукшина является важнейшим и пока недостаточно освоенным направлением в исследовании его творчества. Немало уже было написано о типе шукшинского «чудика». Одним из ключевых является также сквозной для целого ряда произведений образ матери. Примечательны в этом плане сохранившиеся в воспоминаниях матери писателя, Марии Сергеевны, слова Шукшина о корнях душевного надлома главного героя «Калины красной»: «Знаешь, мама, в чем трагедия моего Егора Прокудина? В том, что он мать свою старую забыл, предал… Как жить такому человеку?» [3, с. 321]. Справедливо отмечалось, что образ матери нередко составляет «этический центр» шукшинского рассказа, сопрягается с поиском «источников мудрости… в реальном житейском и историческом опыте народа, в судьбах наших стариков» [6, с. 64, 65]. При этом непроясненными остаются вопросы об эволюции данного образа в рассказах разных лет, о способах их художественного воплощения в речевой ткани произведений. >>

Иван Шмелев. Жизнеописание. ХVIII
«Почему так случилось». Итоги войны. Встреча с О.А.

Как и герой «Света», Шмелев, возможно, задавался вопросом, почему и для чего был спасен во время бомбежки. Он погрузился в работу. Он завершил вторую часть «Лета Господня», которую писал весь 1943 год. Это девять больших глав о болезни и кончине отца. С марта 1944-го он приступил ко второй части «Путей небесных». Весной он написал рассказ «Почему так случилось» – о блужданиях русского интеллигента. Но теперь, в отличие от прежних произведений о том же, его герой осознает всю глубину своих ошибок. Кроме того, в условиях войны, в контексте размышлений о возрождении России через Голгофу в рассказе выразилась мысль о том, что в революции виновата интеллигенция, а голгофские страдания легли на плечи народа.

>>

Разбор романа И.С. Тургенева "Отцы и дети"
Будучи по своим политическим взглядам либералом-западником, Тургенев старался быть как можно более объективным при изображении общественной полемики и спорящих сторон, дабы его романы не проиграли в художественности и исторической ценности. В отличие от философских романов Толстого или Достоевского, требовавших долгого усвоения культурным сознанием нации, тургеневские романы в силу своей актуальности сразу получали всеобщее признание и вызывали бурные дискуссии в прессе. >>

"Преступление и наказание" Ф.М. Достоевского. Опыт систематического анализа
“У меня свой особенный взгляд на действительность ( в искусстве), и то, что большинство называет почти фантастическим и исключительным, то для меня иногда составляет самую сущность действительности” - так определял свой творческий метод сам писатель. >>

Иван Шмелев. Жизнеописание. ХVII
Советско-финляндская война. В оккупированном Париже. Влюбленный Шмелев. Россия или царство Сталина. «Рождество в Москве». 1943 год  30 ноября 1939 года началась Советско-финляндская война. Военные действия продолжались до 13 марта 1940 года. Шмелев отказался подписать письмо против нападения СССР на Финляндию. Письмо было принесено Алдановым, и отказ Шмелева неприятно его удивил. Возможно, он был даже обижен: он побледнел и удалился, не промолвив ни слова. Протест был опубликован 31 декабря в «Последних новостях». Его подписали И. Бунин, З. Гиппиус, Н. Тэффи, Н. Бердяев, Б. Зайцев, М. Алданов, Д. Мережковский, А. Ремизов, С. Рахманинов, В. Сирин. Размолвка с Алдановым впоследствии рассматривалась Шмелевым как причина дальнейшего враждебного отношения к нему Алданова. Через два дня Шмелева посетил Деникин – с намерением пожать ему руку за этот отказ. >>