Чудесное в сюжетах Киево-Печерского патерика
В сказаниях Киево-Печерского патерика рассказывается почти неизменно о чудесном (чудеса, совершаемые Богом и святыми монахами) и о страшном (искушения, творимые бесами, которые нередко предстают перед искушаемыми иноками в облике других монахов, порою - в облике апостолов и самого Христа). Сказания патерика рассказывают о соблазне стяжания святости и обретения мудрости, которые грозят соблазненным бесовскими силами монахам гибелью. >>

Поэтика и семантика пауз в драматургии Чехова
Паузы в чеховских пьесах уже на раз становились предметом исследования. В частности, отмечалось их значение для замедления темпа действия, варьирования его общего ритма, снятия драматического напряжения и смены тем диалогов. Под паузой мы понимаем любой временный перерыв в речи персонажей, не заполненный в то же время их активными действиями. Исчерпать все функции пауз в чеховских драмах нелегко в пределах одной статьи, тем более что в каждой драме в зависимости от ее строения их употребление специфично. >>

К интерпретации историко-богословского введения в Чтении о Борисе и Глебе преподобного Нестора
Чтение о святых Борисе Глебе, составленное киево-печерским книжником Нестором (которому предположительно принадлежит первая редакция Повести временных лет), по-видимому, около 1090 г., открывается пространным вступлением, излагающим события Священной истории. «Это — обширный богословский экскурс, в котором автор рисует картину мироздания от сотворения мира до своего времени и высказывает традиционный для всей средневековой историографии взгляд на исторический процесс как на “борьбу добра и зла”, Бога и диавола» (Святые князья-мученики Борис и Глеб / Исследование и подгот. текстов Н.И. Милютенко / Отв. ред. Г.М. Прохоров. СПб., 2006. С. 258; выражение в кавычках восходит к книге Д.С. Лихачева «Русские летописи и их культурно-историческое значение»., Л. 1947. С. 148-151). >>

Иван Алексеевич Бунин (1870-1953)

У птицы есть гнездо, у зверя есть нора .

Как горько было сердцу молодому,

Когда я уходил с отцовского двора,

Сказать: «прости» - родному дому.

У зверя есть нора, у птицы есть гнездо ...

Как бьется сердце горестно и громко,

Когда вхожу, крестясь, в чужой, наемный дом

С своей уж ветхою котомкой.

>>

Пушкинский смех
Смех у Пушкина становится важнейшим средством отграничения истинного от ложного и, тем самым, включается в сферу художественной истины, а соприродность ее с добром и красотой, которую предполагает понятие «идеала», предопределяет светлый и гуманный характер этого смеха. Пушкинский смех – это смех во имя утверждения идеала подлинных человеческих отношений и истинных жизненных ценностей. Вот почему в творчестве зрелого Пушкина он нередко оказывается проявлением авторского снисходительного подтрунивания над слабостями человеческой природы, подверженной болезненным уклонениям от идеала. >>

Персонажи «Мертвых душ» в творческом восприятии А.Ремизова
Книга А. М. Ремизова «Огонь вещей» (1954) являет одну из вершин художественной эссеистики Серебряного века и обращена к постижению сновидческих глубин в мироощущении творцов и персонажей классической литературы. Это действительно «уникальное «гипнологическое» исследование русской литературы», где наблюдаются «борьба с «дневным» (бодрственным) сознанием, возникновение образа человека в произведении через язык, систему знаков, наконец, скитания разрозненных персонажей… в поисках автора, их объединяющего и объясняющего». >>

Ахматова о Вагинове и у Вагинова
В статье в основном на основе материалов П.Н.Лукницкого подробно анализируется история возможных личных контактов известной поэтессы с начинающим поэтом. Рассматриваются причины неприятия Ахматовой поэзии Вагинова, отразившиеся, в частности, в сохранившемся печатном экземпляре «Стихотворений» Вагинова 1926 года с ее пометами. Высказывается гипотеза о том, что в свою очередь Вагинов вывел Ахматову в одном из эпизодических персонажей его «романа с ключом» «Козлиная песнь» (1927). Наконец, показано сходство между двумя поэтами в решении ими петербургской темы. >>

Из разборов лирики Фета: «Облаком волнистым…»
Первая публикация – журнал «Москвитянин». 1842. № 12, с. 285, под заглавием «Даль» и со словом «прах» (вместо позднейшего «пыль») во второй строке В сборник «Стихотворения А. Фета» (М., 1850) вошло в этой же редакции; в сборник «Стихотворения А.А. Фета» (СПб., 1856) вошло в новой редакции (без заглавия «Даль» и с заменой слова «прах» словом «пыль». В этой же редакции вошло в сборник «Стихотворения А.А. Фета. 2 части» (М., 1863. Ч. 1). >>

Художественная феноменология Чехова
В стремлении определить своеобразие художественного мира Чехова исследователи не раз прибегали к философским параллелям. Это тем более оправданно, что в творчестве писателя зрелого периода отчетливо ощущается философская, в особенности гносеологическая проблематика. >>

Хроника Георгия Амартола и “Повесть временных лет”: Константин равноапостольный и князь Владимир Святославич
Особенность средневекового историософского сознания — выделение в потоке истории ряда событий, которые воспринимаются как прообразы, архетипы последующих деяний. Символическое значение этих событий проявляется в том, что позднейшие свершения, поступки и происшествия представляются их повторением, отблеском или эхом. >>