08.02.2012

Библейская археология. Религия Израиля и Религия Ханаана

Успех археологических изысканий последних лет позволяет нам с достаточной уверенностью говорить о теологии древних политеистических учений, имевших распространение на соседних с Израилем территориях. Это значит, что сегодня при описании библейской веры мы можем определенным образом расставить некие акценты, чего нельзя было сделать прежде, — это стало возможным постольку, поскольку связь веры с окружением и ее реакция на него известны нам теперь куда лучше.

Бог и Боги.

В политеистических системах боги являлись началами и силами этого мира, кото-рые были персонифицированы и носили определенные имена. Сценой божественной жизни была сама природа, и жизнь природы была жизнью богов.

Поскольку за пределами мира не существовало того, что могло бы создать его, мысль о его происхождении не шла дальше идеи изначального статичного хаоса, пред-ставлявшегося первозданным океаном или “бездной,” из которой на землю проистекли соленые и пресные воды. В Месопотамии “бездна” была представлена персонифициро-ванной парой мужского и женского начал: Апсу и Тиамат, началом же творения считалось их совокупление. Они породили ряд богов, под которыми понимались различные начала мироздания. Определенный порядок возник только после космической битвы между богами, в которой младшие боги, возглавляемые своим предводителем, смогли совладать со статичным хаосом. Апсу был околдован и убит, Тиамат же рассекли надвое: одна часть ее тела стала небом, другая — землей. Разделились и боги, — часть из них отправилась на небо, часть — на землю, где на них были возложены те или иные обязанности. Человек был создан в качестве раба богов, призванного выполнять на земле всю черную работу. Царю людей, избранному божественным советом, надлежало поддерживать порядок в обществе. Общество же являлось человеческой выдумкой, а не воплощением плана творения или некоего откровения. Жизнь отличалась крайней ненадежностью, и каждый год в новогодней ритуальной драме вновь разыгрывалась битва творения, в которой царь исполнял роль царя богов.

В Египте же в единственной в своем роде и, тем не менее, в ежегодной (и ежедневной) битве сходились Ра (Солнце) и дракон хаоса и мрака. Тем не менее, египтянам жизнь представлялась далеко не столь ненадежной, как жителям Месопотамии. Победа здесь была предрешена; общественный и мировой порядок был статичен в своей ритмичности, определяемой порядком творения. Существовали и другие варианты творения, в которых неизменно подчеркивалась полнота и величие существующего порядка, такие, например, как появление из океана хаоса холма, на котором предвечный царь Ра начал творение актом мастурбации. Незыблемость общественного порядка на земле обеспечивалась тем, что царь являлся не человеческим существом, но божественным воплощением, сыном Ра.
В Ханаане учение о творении в основных элементах совпадает с вавилонским, хотя мы знаем о нем существенно меньше. Творение описывается как борьба между Ваалом, царем богов, и предвечным драконом хаоса, именуемым Левиафаном (Латану) или Морем (Йамму). В Ветхом Завете этот символ хаоса упоминается неоднократно, при этом для его обозначения используются такие термины как “змей,” “дракон” или “чудовище,” а также “Раав,” “Левиафан” и “Море” (например, Пс. 73:13-14; 88:10; Иов 3:8, где под “днем” следует понимать “Море”; Иов 41; Ис. 27:1; 51:9; Ам. 9:3). С этим образом связан и “зверь” Апокалипсиса, рассказ об уничтожении которого заканчивается весьма красноречиво: “и моря уже нет” (Откр. 21:1).

Таким образом, политеист рассматривал творение как борьбу между различными силами природы, а сложившийся миропорядок, как гармонию многих воль. Считалось, что подлежащий миропорядку определенный принцип, которому следовали даже боги, задавался при творении. Человечество обладало собственной судьбой или предназначени-ем, существовавшим еще до его, человечества, действительного появления. В то же самое время, библейская вера никогда не исходила из подобных принципов мирового порядка и из идеи неотвратимости бездушного предопределения. Данный миропорядок не является чем-то фиксированным и вечным; Бог вступает в борьбу с отошедшим от него миром, и потому нынешнюю картину мира не следует считать окончательной.

Одно из наиболее важных свойств природы состоит в упорядоченной циклической смене дня и ночи и регулярной последовательности времен года. В политеизме считалось, что жизнь и история приводятся в движение силами природы, пребывающими в бесконечном циклическом движении. Соответственно, в религиозной литературе политеистов основное внимание уделяется не истории людей или жизни человека на земле, но жизни богов, которая совпадает с жизнью природы. Мифы, истории о любви богов и их войнах, рассказываемые, к примеру, в вавилонском эпосе о творении, изъясняют обществу законы мира, которым это общество должно следовать.

Во избежание ненужных заблуждений не следует использовать понятие “миф” в отношении Библии с ее взглядом на мир, как на небольшое замкнутое небесами простран-ство, затерянное в безбрежных “безднах,” с ее интерпретацией истории в понятиях Боже-ственной активности, с ее рассказами об Адаме и Еве, Божественном завете, чудесах, во-площении и воскресении Иисуса. Трудно найти что-то столь же далекое от политеистиче-ской мифологии, как Библия. Она вполне может быть названа историческим повествова-нием, неразрывно связанным с человеческой жизнью. Жизнь и история не цикличны, и ход их определяется не ритмом природы, но Божественным волением.

Бог, провозглашаемый Библией, — это Господь истории. Он является не олицетво-рением природы или одного из ее элементов, но ни от чего не зависящим самосущим ис-точником или Творцом природы и всего сущего. Как Творец он отличен от сотворенного им, как Властитель он отличен от того, над чем он властвует. По этой причине Израилю творение видится не борьбою, но деянием единого Бога. И потому первый стих Бытия повествует о Боге, существующем прежде творения. Тем не менее, еврейская мысль подобно политеистическим учениям говорит о водных глубинах и первозданной тьме. Еврейское tehom, которое переводится как “бездна,” и вавилонское “Тиамат” восходят к одной и той же основе. Однако “бездна” это вовсе не дракон и не некое лицо. Сотворяя мир, Бог также создает время этого мира, день и ночь, неделю и времена года. Соответственно, творение представляется евреям не неким вневременным космическим процессом, но реальным началом времени и истории.

Нам не остается ничего иного, как только принять в качестве факта то, что своео-бычное, отличное от политеистического понимание Бога Израилем явилось следствием некоего исключительного исторического события. Согласно библейским записям, собы-тием этим стал Исход из Египта. Великая Сила, с которой не мог совладать ни Фараон, ни прочие силы этого мира, освободила народ от египетского плена. Этим она продемонстрировала свой полный контроль над силами природы и отчасти открыла свои намерения и цели. Израильский народ живо заинтересовался историей, став первым народом на свете, составившим связный рассказ о собственной истории, ибо земные события представлялись ему откровениями Бога, а рассказ о них — исповеданием своей веры. Библейское понимание Бога неразрывно связано с историческими событиями. Именно по этой причине Израиль демифологизирует древние мифы о творении и приходит к мысли о том, что Бог является единственным Творцом мира, ибо он Господь всего.

Израильское видение человека также принципиально отличается от политеистиче-ских представлений. Человек обладает высоким достоинством и ценностью, поскольку ему предоставлено право быть существом, отвечающим за собственные деяния. Это дос-тоинство пожаловано человеку самим Богом; сам по себе человек не обладает божествен-ной “искрой,” он не способен стать Богом или хотя бы сравняться с Ним в каких-то мис-тических проявлениях. Бог сохраняет мистическую независимость от своего творения.

Вряд ли Израиль целиком отказался от политеистического видения природы, пред-ставлявшейся ему исполненной жизни и разного рода сил. В первых стихах книги Бытия небесные тела — это уже не боги, которыми они были в политеистических учениях, но, всего лишь, Божьи светила, поставленные Им на тверди небесной. Тем не менее, слова 26 стиха первой главы (“сотворим человека”) и 22 стиха третьей главы (грешный человек “стал как один из Нас”) свидетельствуют о том, что Бог окружен какими-то другими сверхъестественными существами. Сон Иакова (Быт. 28:10-17) рисует картину Божест-венной власти: Бог правит миром посредством ангелов или своих небесных вестников. В Ис. 6 и во множестве других подобных пассажей пророческих книг Бог представлен си-дящим на небесном престоле в окружении ангельских чинов. Оборот “сыны Бога,” который являлся обычным наименованием богов Ханаана в хананейском политеизме, по-скольку там они действительно считались детьми великих богов и богинь, был принят израильтянами для обозначения небесных воинств Бога. При этом нас не оставляют в неведении и о том, входят ли в небесное воинство солнце, луна, планеты и звезды. Духоносные израильтяне борются с почитанием всего небесного и земного помимо самого Бога (см., например, Втор. 4:19). Небесные тела продолжают считаться благочестивыми членами Божьего небесного совета (например, Неем. 9:6; Пс. 148), но это, тем не менее, не делает их объектами для поклонения. Израильтяне не могли столь решительно порвать с политеистическими концепциями, чтобы счесть природу совершенно неодушевленной.

Теперь нам следует перенести внимание с политеизма как такового на ту религию, которая принесла Израилю великое множество бед. Это религия Ханаана, религия непо-средственных соседей Израиля. До недавнего времени наши знания о хананейской религии ограничивались, главным образом, Ветхим Заветом и отдельными выдержками из финикийских писаний, цитировавшимися более поздними авторами. Теперь же, благодаря открытой в 1929 году французской экспедицией, работавшей на севере Сирии, библиотеке из Рас-Шамра (древний Угарит), в нашем распоряжении имеются фрагменты их давно утраченных религиозных сочинений.

Боги Ханаана.

Понятие “бог” или “божество” выражалось хананеями при помощи слова эл, понятие “боги” передавалось множественным числом этого слова или же семитской идиомой “сыны бога,” которая обозначает “членов божественной семьи.” Вождь всех богов или же глава божественной семьи носил имя “Эл” (“Ил”). Это достаточно таинственная фигура, практически не принимающая участия в делах людей. Он живет очень далеко, “у источника (двух) рек, у истока двух Океанов,” то есть, в подземном мире, который считался источником как пресноводных родников и рек, так и океанов с солеными водами.

Супругою Эла, вероятнее всего, была Ашера (Асират). Хотя первоначально она являлась богиней-матерью, на деле, ее функции часто смешивались с функциями богини плодородия. В Ветхом Завете существует целый ряд соответствующих аллюзий, хотя в английском переводе Библии (имеется в виду “официальный вариант” короля Якова) имя ее таится под словом « grove» (дубрава). Иезавель привела в Израиль четыреста пророков Асират (3 Цар. 18:19), а Манассия поставил ее образ в Храме (4 Цар. 21:7). Символом ее присутствия в местах поклонения, по-видимому, являлось священное дерево или столб, стоявший возле алтаря (3 Цар. 16:33; 4 Цар. 21:3). Подобные объекты, по всей видимости, были чем-то широко распространенным, поскольку мы то и дело слышим приказы сру-бить, сжечь или уничтожить их, поскольку они уводят израильтян с истинного пути (Втор. 7:5; 12:3; 16:21; Мих. 5:14; и т.д.).
Главным в потомстве Эла и Асират был их сын или внук, звавшийся Ваалом, — наиболее яркий и важный из всех богов. Первоначально слово Ваал было титулом бога, а не его именем. Он звался именем Хаддад, однако в XV—XIV веках до Р.Х. вместо этого имени почти всегда использовался названный титул. Ханаанейское слово baal означало всего лишь “господин” и могло прилагаться к любому из богов, однако, чаще всего, этим именем величали великого бога дождя и, соответственно, плодородия. Его дом находился на горе, стоявшей далеко на севере у самого края света, где небеса сходились с землею. Вероятно, гора эта отождествлялась со “святой горой Божией” Тира (Иез. 28:14) и с горой Сион (Пс. 47:3).

Ваал получает титул “Зебул (возвышенный), Владыка земли”; это имя — Веельзевул — упоминается в Ветхом Завете (Baal-zebul не Baal-zebub), как имя “божества Акка-ронского” (4 Цар. 1:2). В новозаветные времена этим именем называют уже сатану (на-пример, Мф. 12:24). Ваала также называют “владыкой небес” и “едущим на облаках.” По-добный же эпитет Бога — “Шествующий на небесах” — мы встречаем и в Ветхом Завете (Пс. 67:5).

Небезынтересным представляется тот факт, что в Израиле Бог перенимает ряд имен и функций у некоторых хананейских богов и, прежде всего, у Ваала. Эл и Ваал использовались в качестве имен Яхве, Бога Израиля. Существование таких имен, как Ешбаал (“человек Ваала” или “сущий Ваал”), Веелиада (“да знает Ваал”) и Веалия (“Яхве это Ваал”) говорит не о том, что народ поклонялся хананейскому Ваалу, но о том, что имя это было усвоено Яхве. Тем не менее, опасность смешения и синкретизма представлялась столь серьезной, что со временем имя baal совершенно вышло из употребления. Смотрите, к примеру, Ос. 2:17: “И удалю имена Ваалов от уст ее (Израиля), и не будут более вспоминаемы имена их.” Другое хананейское слово, обозначающее “господина,” « Адон» широко использовалось в качестве одного из божественных имен. Имя Elyon, что означает “возвышенный” или “высший,” было еще одним хананейским словом, часто использовавшимся в качестве эпитета Яхве Израиля.
Ваал, как активный сюзерен мира, очевидно, действовал во многих сферах, кото-рые затем отошли к Яхве. Прежде всего, это относится к буре, олицетворением которой и был некогда Ваал. Молния стала стрелою Яхве, а гром — его гласом (Пс. 17:13—14). Драматичные Божественные явления могли представляться в виде бури с темными тучами или дымом, громом или трубными звуками, молниями и сотрясением земли, которым сопровождаются сильные грозы (Исх. 19:16 и далее; 3 Цар. 19:11—12). Ныне принято считать, что псалом 28, который насквозь проникнут подобной образностью, основан на гимне Ваалу.

Теперь уже не Ваал, но Яхве “разрешает от беременности ланей” (Пс. 28:9) и дарует благословение небес (дождь), бездны (родники и реки), сосцов и утробы (Быт. 49:25; Втор. 33:13 и далее).

Супругой Ваала была Анат, богиня любви и войны, которую египтяне изображали в виде вооруженной щитом и копьем нагой женщины, скачущей на коне. Одна из ее кровавых эскапад описана в поэме, найденной в Рас-Шамра. Тем не менее, несмотря на всю ее воинственность и садизм, она же являлась богиней любви и плодородия. Этим она напоминает богиню Астарту, о которой говорится в Ветхом Завете. Обе эти богини способ-ны влиять на плодовитость животных и людей. В египетском тексте они названы “вели-кими богинями, которые зачинают, но не вынашивают.” В Ветхом Завете об Анат не ска-зано практически ничего, об Астарте же говорится достаточно часто (1 Цар. 31:10; 3 Цар. 11:5; 4 Цар. 23:13 и так далее). Возможно, среди самих хананеев не было единства в том, какая же из этих богинь является супругой Ваала. В текстах из Рас-Шамра ею считается Анат, в Ветхом Завете с Ваалом ассоциируется Астарта (Суд. 2:13; 10:6; 1 Цар. 7:4; 12:10), Иезавель же из Тира в своем поклонении связывает с Ваалом Асират (3 Цар. 18:19).

Главные боги и богини Ханаана, вне всяких сомнений, имеют человеческое обли-чье, хотя среди них есть и множество более мелких созданий, напоминающих своим ви-дом птиц, животных или неких гибридов. По крайней мере, именно к этому заключению можно придти, знакомясь с искусством этого периода. Что представляется особенно пора-зительным, так это то, что у них напрочь отсутствует какой-либо моральный стандарт, которым они руководствовались бы в своих действиях. Божественное здесь далеко не всегда благородно. Если мы рассмотрим древние кодексы законов, то окажется, что люди в ту пору были куда моральнее своих богов.
Основной целью рассказов о богах являлось изъяснение мира и основ его сущест-вования. Здесь мы остановимся лишь на одном мифе, имевшем для Ханаана особое значе-ние и бытовавшем в той или иной форме по всему Ближнему Востоку. Для того чтобы понять его, нам необходимо хотя бы в общих чертах познакомиться с климатом Палестины. С апреля по конец октября в этой стране практически не бывает дождей, хотя, как исключение, в этот период изредка случаются и ливни. По этой причине, выжить здесь могут только те растительные организмы, которые способны накопить достаточное количество влаги в момент выпадения обильной утренней росы. В конце октября начинается сезон дождей, который продолжается в течение всей зимы и заканчивается лишь в конце апреля.

Израильтяне делят зимний период дождей на две части: ранние дожди (yoreth) и весенние дожди (malqosh). В самом начале весны, в феврале высаживаются зерновые, урожай же собирается обычно в мае или в июне, что определяется климатическими особенностями различных районов страны. В апреле благодаря обильным дождям вся страна покрывается зеленью и множеством прекрасных диких цветов. В конце мая все это убранство исчезает, и земля становится совершенно голой. Помимо деревьев зеленеет лишь колючий кустарник, способный выживать и в сухой период.

Хананеи, персонифицировавшие силы природы, объясняли этот цикл следующим образом. Олицетворение дождя и роста (бог Ваал) каждую весну погибает в великой битве со Смертью (Мот, Муту) или с “Разрушителями” и с “Исполнителями,” играющими в текстах, найденных в Рас-Шамра, аналогичную роль. Благодаря своей победе Смерть и разрушительные силы правят миром в течение всех летних месяцев. Но почему же осенью вновь начинаются дожди? Потому что воинственная супруга Ваала побеждает Смерть, после чего Ваал вновь возвращается к жизни. Почему весной вся земля покрывается зеленью? Потому что Ваал и его супруга, являющаяся олицетворением Плодородия (Анат или Астарта) вступают в брак.

Периоды засухи и голода, вероятно, объяснялись подобным же образом. История, найденная в Рас-Шамра, в которой Ваала убивают “Разрушители” или “Исполнители,” может иметь отношение не к годичному циклу, но именно к засухе. Нам сообщается, что после его смерти “Эл завершил семь лет и восемь годичных циклов, пока он (Ваал) лежал в одеяньях из крови собратьев своих, под покровом из крови товарищей своих.” В это время “царь перестал вершить суд, женщины прекратили черпать воду из ключа, храмо-вый колодец пересох, звуки работы смолкли.” После того, как Смерть была повергнута, одного из богов посетило такое видение:

Небеса елей источали;
Медом полнились долины;
Так познал я, что жив Ваал победоносный,
Жив князь, жив властитель земли.

Этот миф об умирающем и воскресающем боге был характерен для всего Ближнего Вос-тока. В Вавилоне он звался Таммузом, супругою же его (олицетворявшей Любовь и Пло-дородие) была Иштар. В Египте это были Осирис и Изида, в Греции — Адонис и Афродита. Соответствующие мифы могли иметь множество характерных черт, однако в целом сюжет их совпадал с сюжетом, приведенным выше.
Нет никаких сомнений в том, что израильтяне были хорошо знакомы с этим ми-фом, поскольку то тут, то там мы встречаемся с его отголосками. Так, представляется вполне вероятным то, что пророк Осия использовал слова, фразы и образы, заимствован-ные из хананейского культа Ваала (Ос. 6:1—3; особенно, “Он оживит нас через два дня, в третий день восставит нас” и “Он придет к нам как дождь, как поздний дождь [1] оросит землю”).

Возможно, также, что характерный для Ветхого Завета акцент на том, что Яхве яв-ляется именно “живым Богом,” может быть реакцией израильтян на культ умирающего-воскресающего Ваала (смотрите, к примеру, Авв. 1:12: “Но не ты ли издревле Господь Бог мой, Святый мой? мы не умрем!” [2].

Культ.

Хотя о самой мифологии древнего Ближнего Востока нам известно достаточно многое, мы мало что знаем о религиозной практике и взглядах людей того времени. Мы уже говорили об их вере в то, что природа жива и полна странных сил. Им не оставалось ничего иного, как только найти некие способы и средства, которые позволили бы им сов-ладать с этими силами. Соответственно, их религия, скорее всего, сводилась к системе действий, призванных привлечь к себе внимание богов, которые могли бы помочь им. Эта религия не предполагала изменения человека в лучшую сторону. У общества существовали собственные законы, которые были неким образом связаны с религиозной традицией, однако основное внимание обращалось не на них, а на ритуальные действия, посредством которых возможно было снискать милость богов.

Религия Ханаана, как мы знаем из текстов, найденных в Рас-Шамра, и из Ветхого Завета, несомненно, включала в себя сложные ритуальные системы и, прежде всего, жерт-венный ритуал. Известно, что в жертву приносилось большое количество животных и птиц. Из библейских и римских источников мы знаем также о том, что порою в жертву приносились дети, — достаточно вспомнить рассказ о Месе, царе Моавитском (4 Цар. 3:27). При раскопках найдено большое количество сосудов с детскими костями, однако детская смертность в ту пору была крайне велика, и потому мы можем быть увере-ны в том, что найденные детские захоронения, в большинстве своем, не имеют никакого отношения к обряду жертвоприношения. Помимо прочего, существует множество свиде-тельств того, что хананеи занимались ворожбой и разного рода прорицаниями (смотрите, к примеру, Втор. 18:10).

Тем не менее, основное место в религии Ханаана занимала проблема плодородия и плодовитости. Тучные поля и стада, обилие потомства у людей — вот главная цель мно-гих обрядов. Вероятно, во время религиозных празднеств разыгрывались многие мифиче-ские истории; особым значением, в этом смысле, обладало весеннее празднество, во время которого, согласно поверьям, совершалось совокупление бога Дождя и Роста (Ваала) с богиней Плодородия. Нам известно, что подобные ритуалы были обычно связаны с ритуальной проституцией — как женской, так и мужской — практиковавшейся в различных культовых центрах. Богиня плодородия представлялась именно такой сакральной блудницей, и именовалась “Священной.” В Египте она изображалась в виде нагой женщины, стоящей на льве с лилией или с лилиями (символ ее чар или ее привлекательности) в одной руке и с одной или с двумя змеями (символ плодовитости) в другой руке. В древних городах хананеев было найдено большое количество подобных изображений, выполненных на глиняных пластинках и, скорее всего, изображающих богиню плодородия в роли “Священной” блудницы. Вероятно, в каждом доме имелось одно или, даже, несколько подобных изображений. Возможно, хананеи считали, что соприкосновение с такого рода магическими предметами сделает их богаче и плодовитее.

Религия хананеев, в которой столь большую роль играло сексуальное начало, была обращена, главным образом, к низменной стороне человеческой натуры. И потому она представлялась религиозным израильтянам омерзительной и низкой. Во Второзаконии на ритуальную проституцию накладывается запрет (Втор. 23:17—18). По большей части, по-клонение богам происходило на “высотах,” где сооружались жертвенные алтари (см. 1 Цар. 9:12; 3 Цар. 3:4). Лучший образчик алтаря хананеев для огненной жертвы, найден-ный в Мегиддо, датируется примерно 1900 годом до Р.Х. У его подножия найдено множе-ство костей животных — останки жертв, сжигавшихся на вершине алтаря.

Согласно Ветхому Завету, на хананейских “высотах” возле алтаря находились и другие сакральные объекты. К ним относились священные деревья, рощи или столбы, ко-торые пророческие писания призывают сокрушать. Мы уже говорили о том, что эти объ-екты, скорее всего, являлись символами богини-матери Асират. Священное древо — ха-рактерная особенность древней ближневосточной религии, известная нам не только по текстам, но и по искусству древних. Такое древо появляется даже в Эдеме (Быт. 2:9). На большей части высот хананеев стояли также священные столбы, — как в самой Палести-не, так и в Заиорданье таких памятников найдено немало. Существует немало разумных доводов в пользу того, что они имели какое-то отношение к почитанию предков, однако объяснить таким образом все подобные памятники не удается. Если растущее на вершине дерево является символом богини-матери, то столб, возможно, является символом Эла или Ваала. У ряда поздних финикийских храмов столб занимает центральную часть святилища, в которой могла бы стоять статуя божества.

В ходе раскопок, проводившихся в Палестине, было найдено несколько небольших вытесанных из известняка алтарей с “рогами” на углах, древнейший из которых, найденный в Мегиддо, в храме израильского периода, относится ко времени правления Давида или к несколько более позднему периоду (начало десятого столетия). Эти алтари слишком малы для сжигания жертв. Скорее всего, они использовались для воскурения благовоний. Недавно подобный же, пусть и относящийся к куда более позднему времени объект с надписью hamman был обнаружен на севере Сирии. Слово hammanim встречается в Ветхом Завете не менее восьми раз (Лев. 26:30; 2 Пар. 14:5; 34:4-7; Ис. 17:8; 27:9; Иез. 6:4-6). В прошлом значение этого слова представлялось неясным [3], теперь же оно понимается как “алтарь благовоний.” Религиозное население Израиля и Иудеи считало такие объекты предметами языческого культа и призывало уничтожать их вместе со столбами и сакральными деревьями.

Высоты, находившиеся за пределами городов, являлись не единственными местами поклонения языческим богам, — в самих хананейских городах существовали куда более развитые культовые сооружения. Считалось, что боги, подобно людям, нуждаются в доме. Один из мифов Рас-Шамра повествует о строительстве храма для Ваала. Этот и многие подобные ему храмы были открыты при раскопках, проводившихся в Палестине и в Сирии. В Беф-Сане найдено сразу несколько таких сооружений, построенных в период с XIV по X век. Хорошо сохранившийся хананейский храм найден в Лахише; судя по всему, в тот момент, когда его разрушили евреи, — а произошло это около 1220 года до Р.Х. — он был действующим святилищем. Среди его развалин было обнаружено большое количество костей животных и птиц, являвшихся верхней частью их правой (передней) ноги или лапы. Это полностью соответствует библейскому закону о мирных жертвах, согласно которому правое плечо является частью жрецов (Лев. 7:32). Вероятно, прочие части жертвенных животных съедались либо снаружи, либо где-то по соседству. Лишь незначительное количество костей имеет на себе следы огня, из чего мы можем заключить, что мясо готовилось посредством варки (см. 1 Цар. 2:13).

В Палестине и Сирии было найдено всего несколько больших идолов. Однако были обнаружены монументы с изображениями богов и большое количество небольших металлических фигурок мужских божеств, особенно, Ваала. В Ветхом Завете существует ряд описаний таких фигурок (к примеру, Авв. 2:19). В городах же израильтян подобных фигурок никогда не находили, — о возможном значении этого обстоятельства мы поговорим несколько позже.

Хананеи (и вообще все семитские народы) считали, что под землей находится пре-исподняя или нижний мир, который называется в Ветхом Завете словом “Шеол” или про-сто “яма.” Умирая, человек нисходит в подземный мир и живет там среди “теней” тех, кто сошел туда прежде. Это безрадостное мрачное место, в котором рано или поздно оказы-ваются все люди, вне зависимости от того, как они провели свою земную жизнь. Иными словами, идеи небес, восстановления и воздаяния в загробной жизни совершенно отсутст-вуют как в хананейской, так и в израильской религии (до последних веков дохристианской эры), поскольку Израиль в этом отношении ничем не отличается от прочих семитских народов. Соответственно, погребальные обряды Ханаана и Израиля совершенно идентичны. Обычно членов семьи хоронили в одном месте (достаточно вспомнить пещеру Махпела, усыпальницу Авраама и его жены Сары). Тела погребались вместе с вещами, которыми покойные пользовались при жизни и которые, как считалось, могли понадобиться им в подземном мире. Обычно в захоронениях находят украшения, оружие и посуду. С тех самых пор, как появилось гончарное производство, блюда, чаши и сосуды стали неизменным погребальным атрибутом: они наполнялись едой и питьем для мертвецов, отправлявшихся в далекий Шеол.

Вот в чем, вкратце, состояла религия Ханаана. Как же реагировал на нее Израиль?

Израиль и религия Ханаана.

При рассмотрении религии хананеев мы неоднократно ссылались на библейский текст, желая показать, тем самым, влияние семитского и, прежде всего, хананейского мира на жизнь Израиля. Еврейские представления о мироустроении, небе, земле и подземном мире совпадали с представлениями семитского мира. К последним восходит и представление о том, что богопочитание состоит, прежде всего, в принесении животной жертвы, в приношении даров от первых плодов земли, птицы и скота. Многие правила жертвоприношения были общими для всех народов региона, и ныне мы можем с большой долей уверенности говорить о том, что многие элементы священнодействий, описываемых в книге Левит, были заимствованы у хананеев. Из хананейских текстов, особенно, из табличек Рас-Шамра, стало известно, что, по меньшей мере, часть жертв имела одни и те же названия как в Ханаане, так и в Израиле. Здесь нельзя не вспомнить и слова пророка Амоса (Ам. 5:25), из которых явствует, что этот священный ритуал восходит вовсе не ко временам Моисея.

Даже при поверхностном знакомстве с Ветхим Заветом мы обращаем внимание на следующее обстоятельство: в то время, как религиозные вожди Израиля твердо придерживались своей веры, народные массы проявляли по отношению к мирским обычаям куда большую терпимость и перенимали у соседей разного рода ритуальные практики, что превращало их в настоящих политеистов.
Мы уже обсуждали вопросы подобия, заимствований и синкретизма, теперь наста-ло время поговорить о некоторых различиях двух обсуждаемых религий.

Самое замечательное в израильской концепции Бога — Его единственность, — рядом с Ним нет никого и ничего. В Ветхом Завете Он представлен как “Бог ревнитель,” следящий за тем, чтобы народ не возвращался к многобожию, чтобы он почитал только Его и внимал только Ему. У Него нет ни супруги, ни семьи. Следует заметить, что в биб-лейском иврите понятие “богиня” вообще отсутствует. Просвещенные религиозные круги, очевидно, считали, что они не нуждаются в привлечении идеи женского начала для обоснования процессов, идущих в мире; многие же из их куда более веротерпимых соотечественников пытались совместить эту традицию с поклонением богам и богиням Ханаана [4].

Не менее удивителен и запрет изображений (Исх. 20:4; 34:17). Это повеление тем более замечательно, что в мире тогда не существовало ничего подобного. Археология подтвер-ждает древность этой заповеди, данной Израилю, поскольку на развалинах израильских поселений совершенно отсутствуют изображения Яхве, в то время как при раскопках ха-нанейских городов обнаружено немало фигурок мужских божеств [5]. Тем не менее, в то же самое время, при раскопках домов израильтян найдено множество фигурок богини-матери. Они являются несомненным свидетельством широкого распространения синкре-тизма и политеизма в народе. Вероятно, простолюдины хранили эти фигурки, руково-дствуясь не столько теологическими, сколько магическими соображениями, считая их своеобразными амулетами.

Мы уже говорили о том, что библейская литература в известном смысле не мифологична. Словарь Божьих имен израильтян связан не с природой, но, исключительно, с обществом. Бог есть господин, царь, судия, пастырь, муж и тому подобное. Подобные по-нятия прилагались к богам и в политеизме, однако большую значимость там имели эпите-ты, связанные именно с природой: с небом, бурей, небесными телами, плодородием и так далее. В Библии природа, будучи творением Божьим, не содержит в себе форм, на кото-рых религиозный человек мог бы сосредоточить свое внимание. Библия представляет бо-жество исключительно в виде человека (антропоморфизм), ибо Он может иметь только такой ментальный образ, который позволил бы человеку вступить с ним в личные отно-шения.

Почитание такого Бога могло иметь такие же внешние формы, которые использовались и язычниками, однако внутреннее его содержание при этом оставалось совершенно иным. В политеизме верующий предстоял божеству с дарами, которыми он хотел вызвать его расположение и искупить свои прегрешения. В Израиле верующий делал то же самое, однако там его примирял с Богом не столько ритуал, пусть и безукоризненно выполненный, сколько его собственное подлинное раскаяние. Эта религия отвергала всю языческую магию с ее спиритизмом, астрологией и гаданием и весь демонический мир, который причинял язычникам столько страданий, хотя в период между двумя Заветами части этого мира было позволено войти в осмысленное по-новому царство сатаны.

Примечания.

1. Под поздним дождем здесь понимается дождь весенний — прим. пер.
2. Автор приводит перевод “ты не умрешь” — «thou diest not» — по варианту, представленному в исправ-ленном издании (Revised Version), который, как полагают некоторые исследователи, восходит к древней еврейской традиции — прим. пер.
3. Вследствие чего оно было оставлено без перевода — прим. пер.
4. Недавние находки надписей VIII в. до Р.Х. в Кунтиллет Ажруд, в ЮЗ части Негева, и в Кирбет эль-Ком, в предгорьях Иудеи, в которых упоминаются «Яхве Шомрон (Самарийский) и его Ашера,” «Яхве Теман и его Ашера,” «Яхве и его Ашера» , где Ашера (Асират, Астарта) явно выступает в качестве супруги Яхве, а также посвятительные надписи VII в. до Р.Х. с Телль-Микне с обращениями к Асират, заставляют по-новому взглянуть на историю иудейского монотеизма. Не исключено, что серьезные попытки введения монотеизма стали предприниматься правителями Иудеи только в относительно позднее время, вскоре после гибели Из-раильского царства.
5. Уже после того, как были написаны эти строки, подобная фигурка, относящаяся к периоду Судей, была найдена на развалинах Асора в Галилее. Судя по тому, что Библия говорит об идолопоклонстве, подобных находок может быть немало.



© Все права защищены http://www.portal-slovo.ru

 
 
 
Rambler's Top100

Веб-студия Православные.Ру