Слово о погибели Русской земли
"Слово о погибели Русской земли" - это первый известный нам сегодня памятник отечественной религиозно-философской мысли, в котором отразились впечатления древнерусского книжника от монголо-татарского нашествия. Видимо, "Слово" представляло собой сочетание похвалы и плача. В похвале, - а именно она и сохранилась, - воспеваются былые могущество и красота Русской земли, возглавляемой отважными князьями и сохраняющей свою православную веру. "Всего еси испольнена земля Руская, о прававерьная вера хрестияньская!" - восклицает автор "Слова".
Этот небольшой, но емкий памятник был открыт всего лишь столетие с небольшим назад, в конце XIX в., но долгое время, вплоть до начала 50-х гг. XX в. рукопись считалась безвозвратно утерянной и была вновь найдена в 1953 г. Второй список рукописи был обнаружен в 1933 г. В обоих списках "Слово..." являлось своеобразным предисловием к Житию Александра Невского, что вызвало острую дискуссию среди филологов и историков: считать ли "Слово..." частью Жития или самостоятельным произведением. Большинство исследователей предполагает, что "Слово..." является лишь вступлением к какому-то отдельному большому произведению, связанному с татаро-монгольским нашествием, продолжение которого так и не найдено. Сочинение явно написано по самым свежим следам татаро-монгольского разорения. Некоторые авторы, в том числе М.Н. Тихомиров, склонялись к дате, близкой поражению на Калке. Но, видимо, правы те, кто относит "Слово..." ко времени между 4 марта 1238 г. (поражением русских войск от монголо-татар на р.Сити и гибелью великого князя владимирского Юрия Всеволодовича) и 1246 г. (кончиной великого князя владимирского Ярослава Всеволодовича).
>>

Сказание об убиении в Орде князя Михаила Черниговского и боярина его Феодора
Проблему русской святости позволяют достаточно глубоко понять жития святых, написанные в период XIII-XV вв. О русских святых-новомучениках рассказывает "Сказание об убиении в Орде князя Михаила Черниговского и его боярина Феодора". В 1246 г. черниговский князь Михаил Всеволодович приехал в Золотую Орду, видимо, для того, чтобы получить ярлык на Черниговское княжество. Однако это посещение закончилось трагически - князь Михаил и его боярин Феодор были убиты по ханскому приказу.
Уже вскоре после гибели черниговского князя, по распоряжению его дочери Марьи, было установлено церковное почитание невинно убиенных, и в те же годы (во всяком случае - до 1271 г.) было составлено краткое "Сказание" о Михаиле и его боярине Феодоре (читается в составе Пролога и датируется концом XIII в.). Позднее, уже на основе этого "Сказания", возникла распространенная редакция (кон. XIV в.) и другие повествования, в том числе и Житие Михаила Черниговского. Исследование разных редакций провел Н. Серебрянский.
Сюжет, связанный с гибелью Михаила Всеволодовича, стал крайне популярным в Древней Руси, ведь Михаил Черниговский и его боярин Феодор стали рассматриваться как одни из первых новомучеников за православную веру.
>>

Повесть о житии благоверного и великого князя Александра Невского
Самый ранний вариант Жития Александра Невского не имеет устойчивого названия и в разных рукописях именуется "житием", "словом" или "повестью о житии". Исследованием текста Жития занимались В. Мансикка, Ю.К. Бегунов, Л.А. Дмитриев, В.И. Охотникова. Составление Жития относят к 80-м годам XIII века, а инициаторами его составления считают князя Дмитрия Александровича, сына Александра Невского, и митрополита Кирилла. Первым центром почитания Александра Невского, как святого, в те же годы стал монастырь Рождества Богородицы во Владимире, где был похоронен князь и где, видимо, возникла первая редакция Жития. Автор этой редакции неизвестен, но, судя по всему, он был книжником из окружения митрополита Кирилла и современником последних лет жизни великого князя. Всего же, с распространением почитания Александра Невского, сложилось более пятнадцати редакций его Жития.
В этом Житие нет подробного изложения биографии Александра Невского, что, судя по всему, и не входило в задачу неизвестного автора. Зато он концентрирует внимание на основных эпизодах из жизни князя, которые позволяют воссоздать, с одной стороны, его образ героического князя-воина, а с другой стороны, образ князя-христианина.
>>

Слово на обновление Десятинной церкви
"Слово на обновление Десятинной церкви" было написано во второй половине XI в., в правление великого князя Изяслава Ярославича. Именно при Изяславе вновь поднимается авторитет Десятинной церкви, как главного религиозного центра Киевской Руси. В тексте Слова это обстоятельство неоднократно подчеркивается: Изяслав называется "старейшинствующим" среди иных Ярославичей и уподобляется своему деду Владимиру Святославичу, который именуется "благоверным праотцом христолюбивывым". В свою очередь, настоятель Десятинной церкви именуется "старейшинствующим в святителях". Главной святыней Десятинной церкви были честные мощи святого Климента папы Римского.
>>

Сказание и страдание и похвала мученикам святым Борису и Глебу
По мнению некоторых современных исследователей, "Сказание о Борисе и Глебе", повествующее о христианском подвиге князей-братьев, возникло в последние годы правления Ярослава Мудрого (в середине XI в.). Впрочем, другие исследователи оспаривают эту точку зрения и относят время создания "Сказания" к началу XII века (после 1115 года). Необходимо также отметить, что на рубеже XI-XII веков возник еще один памятник, посвященный тому же сюжету - это "Чтение о житие и погублении блаженных страстотерпцев Бориса и Глеба", написанное Нестором. Кроме того, сюжет о Борисе и Глебе присутствует в Повести временных лет (под 1015 годом). Какой из памятников возник раньше другого, и какое влияние они оказали друг на друга неизвестно, а дискуссии по этому поводу еще не окончены. Сам факт возникновения такого количества памятников, посвященных гибели Бориса и Глеба, свидетельствует о том, какое большое значение придавали в XI - XII вв. вопросу о святости князей-братьев. >>

Сочинения князя Андрея Михайловича Курбского

Князь Андрей Михайлович Курбский (1528-1583) еще при жизни прославился не только своим воинским искусством, но и своей литературной деятельностью. Особенный интерес представляет его полемика с государем Иваном Грозным, в которой А.М. Курбский выступал как ярый противник русского царя.
В настоящей публикации вниманию читателей представляются три послания Курбского царю Ивану Грозному. Эти послания, в которых впервые были произнесены тяжкие обвинения Ивана Грозного в многочисленных преступлениях, стали основой переписки с царем - интереснейшим документом религиозно-философской мысли России XVI века. Кроме того, здесь представлены фрагменты из яркого философско-публицистического сочинения А.М. Курбского "История о великом князе московском", рассказывающее о правлении "Избранной рады" и об измене Ивана Васильевича их общим начинаниям.
Сочинения Андрея Курбского свидетельствуют, что он, оставаясь светским человеком, в то же время был ярким православным мыслителем, который немало трудов положил на то, чтобы защитить истинность православного вероучения.

 

>>

Иван IV Васильевич Грозный. "Ответ Яну Роките"
Диспут между царем Иваном Грозным и протестантским проповедником Яном Рокитой состоялся 10 мая 1570 г. в Москве в царских палатах. В Россию Ян Рокита попал вместе с посольством польско-литовского короля Сигизмунда-Августа, которое должно было заключить перемирие между Россией и Польшей. Чех по происхождению, последователь учений Лютера и Кальвина, Ян Рокита был одним из наиболее деятельных членов общины чешских братьев, живших в Польше. Образование он получил в Германии, хорошо знал латинский, немецкий и славянские языки, неоднократно принимал участие в различных спорах о вере. И в России Ян Рокита попытался проповедовать протестантизм. Во время диспута царь Иван Васильевич потребовал от пастора изложить суть протестантского учения, позволил говорить ему смело и откровенно, задал Яну Роките несколько вопросов об основных положениях его веры. Речь Яна Рокиты была записана и уже вскоре, 18 июня 1570 г. пастору был отправлен развернутый письменный ответ с опровержением догматов, высказанных проповедником. >>

Послания царя Ивана IV Васильевича Грозного князю Андрею Курбскому
В настоящей публикации читательскому вниманию предлагаются Первое и Второе послания царя Ивана IV Васильевича Грозного князю Андрею Михайловичу Курбскому. Эти послания являются важнейшим источником по изучению истории XVI в., особенно - по истории русской общественно-политической и религиозно-философской мысли. >>

"Порядок всяких людей Московского царьства"

В 1841 году во 2-м томе "Актов исторических" был опубликован интереснейший документ, которому составители дали название "ЗАПИСКА О ЦАРСКОМ ДВОРЕ, ЦЕРКОВНОМ ЧИНОНАЧАЛИИ, ПРИДВОРНЫХ ЧИНАХ, ПРИКАЗАХ, ВОЙСКЕ, ГОРОДАХ И ПРОЧ.". К сожалению, значение этого памятника полностью не оценено и до сего дня. Датируется он, предположительно, 1610 - 1613 годами, и представляет собой не просто краткое описание порядков и обычаев, существующих в Московском государстве, но скорее небольшую, но очень насыщенную информацией энциклопедию или свод сведений о России начала XVII века. Предназначался он, по нашему предположению для избранного в 1610 году московским царем польского королевича Владислава. О нахождении публикуемого документа в Польше, свидетельствует и сделанная на подлинной рукописи надпись на польском языке, воспроизведенная его издателями: "Porzadek senatu Cara Moskiewskiego przy Dworzie iego".
Текст воспроизводится по изданию: Акты исторические, собранные и изданнные Археографической комиссией. Т. 2. СПБ., 1841. № 355. С. 422-426.

 

>>

Дневник сталинградца

Представляем вашему вниманию дневник сталинградца, не военного, штатского. Рассказ поражает точностью и сочностью изображения. Сталинградцу не было тогда, в 1942, еще и 12 лет. Звали его Олег Трубачев. Думается, что-то в характере, в волевом напоре и даже складе мышления будущего академика О.Н. Трубачева, крупнейшего ученого-слависта, автора более 200 научных работ, - идет оттуда, из прифронтового детства, от разрушенного, но не побежденного Сталинграда.

"Стоял солнечный теплый день, один из тех дней в конце лета, которые уже не томят своей жарой, как обычные знойные летние дни, и солнце бросает на землю свои ласковые мягкие лучи, будто прощаясь с летом и поджидая осень, еще ничем не выказавшую свое приближение. Стоял день 23 августа 1942 года. Если мысленно перенестись в Сталинград, на зеленую Ковровскую улицу, и заглянуть во двор дома № 85, с садиком и огородом, то увидите беседующую семью, расположившуюся на крыльце дома. В это время калитка отворилась и вошел мужчина средних лет, не кто иной как мой папа. Мама была тут же и, стоя на террасе, разговаривала с хозяином дома насчет соления огурцов.
Было около четырех часов пополудни, и солнце постепенно склонялось к западу. Внезапно объявили по радио: угроза воздушного нападения продолжается  (тревога была объявлена еще утром). Никто не удивился потому, что часто тревоги проходили без единого выстрела. Я гулял в это время с товарищами по улице, и мы не обращали внимания ни на тревогу, ни на редкие отдаленные выстрелы. Вдруг в воздухе послышался многоголосый рокот самолетов и частые дребезжащие выстрелы зениток. А, посмотрев в сторону заходящего солнца, я увидел множество медленно идущих самолетов, окруженных разрывами снарядов.
Папа велел всем идти в щель, находившуюся в соседнем дворе, соединенном с нашим двором калиткой. Не успели мы вбежать вместе с Подпругиными (хозяевами нашего дома) в щель, как пронзительный свист прорезал воздух и тяжелый удар раздался где-то вблизи. Упала первая бомба. Бабушка и дедушка, захваченные бомбардировкой врасплох, вбежали в щель уже втолкнутые воздушной волной. Через несколько мгновений свист и взрывы бомб слились в один ужасающий грохот. При каждом новом взрыве песок и глина комьями сыпались в открытую дверь, поднималась пыль. Воздух был тяжел, пахло порохом и дымом. Когда нарастающий свист приближался, приходилось открывать рот и затыкать уши, иначе могли полопаться барабанные перепонки..."

 

>>