13.07.2014

Писатель и его дело

Я верю в могучую, безграничную силу слова.

В. А. Сухомлинский

У русской литературы двадцать первого века есть великая нравственная задача — отразить сегодняшнее время во всей его сложности и противоречивости. Отразить так же полно и честно, как это сделала когда-то литература прошлых веков. Исторически так сложилось: назначение литературы — участвовать в формировании духовной красоты человека. И здесь, пожалуй, огромную роль играет авторская субъективность в создании художественного произведения. Желание сказать о своем времени подлинную правду было, есть и будет святой обязанностью писателя. Но как, каким способом донести эту правду до читателя? Если главной особенностью русской классической литературы на то время было стремление заставить свой народ задуматься, то на сегодняшний день наша современная русская литература выступает для читателя в роли своеобразного нравственно-эстетического зеркала. А вот разглядит или не разглядит читатель авторский замысел — это сегодня, оказывается, не так и важно. Цензура — вечный тормоз великих и не признанных литературных талантов — вот уже лет двадцать как почила в бозе. Свобода слова и свобода печати открыли дорогу на книжные прилавки целой плеяде так называемых писателей, которые с помощью своих произведений рьяно взялись за создание «литературного королевства кривых зеркал». Роль «внутреннего редактора», о котором нас когда-то предупреждал А. Т. Твардовский, уже давно безвозвратно утеряна. Если сегодня об этом и вспоминают, то только в Союзе писателей России. Платные рецензии, литературно-застольные презентации, заказные газетные и журнальные публикации, а еще мнение блогеров в Интернет-пространстве, формируют для нынешнего читателя его, так сказать, собственное мнение, по принципу «голого короля» из сказки Г. Христиана Андерсена. И всё! Вход в «литературное королевство кривых зеркал» открыт. Увы! Уже не спасает даже ссылка на возрастной ценз для читателя в книге, она сегодня играет такую же роль, как для курильщика надпись от Минздрава на пачке сигарет.

И вот здесь мне приходит на память один из древних афоризмов: «Обманувший правдивее не обманувшего, обманутый мудрее не обманутого». То есть, если руководствоваться этими словами, то читатель, поверивший в правду вымысла, мудрее того, кто признает только факты. Но сегодня мы все чаще сталкиваемся с тем, что вымысел стал не только искажать, а иногда просто и подменять правду в литературных произведениях. С умыслом или нет, но отдельные литераторы уже «серьезно» взялись и за нашу историческую литературу. Надежда на то, что читатель сам разберется «что такое хорошо и что такое плохо» не всегда срабатывает. Кто из нас не знает крылатой фразы С. Михалкова: «Сегодня дети — завтра народ»? В своих разработках педагогических идей, замечательный советский педагог С. Т. Шацкий поднимал вопрос об эмоциональности в детской психологии. Сегодня мы с вами прекрасно знаем, как создаются «общие настроения» в обществе. За примером далеко идти не надо. Украина! Создать нужные настроения — назовем это эффектом заразительности — среди различных слоев населения может взявший на себя эту роль «координационный центр» или «сильная группировка», но эффект заразительности может исходить и от одного человека. В данном случае я имею в виду роль писателя в обществе. С точки зрения рефлексологии писатель является «аппаратом», создающим, посредством своих произведений, целый ряд раздражений, которые приводят впоследствии к положительным и отрицательным реакциям в обществе.

В последнее время многие наши местные, калининградские, авторы нашли для себя просто «золотую литературную жилу». Оказывается, в нашей Калининградской области проще, да и прибыльней, писать не об истории земли калининградской, а об истории, традициях, нравах, обычаях, государственном укладе Германия. А если сказать конкретней, то о бывшей ее части — Восточной Пруссии. С неописуемым восторгом, порой переходящим в слезную ностальгию, наши авторы спешат описать в своих сказках, стихах, прозе, как для детей, так и для взрослых, великую Пруссию. Благородные короли и королевы, мудрые седовласые курфюрсты, смелые тевтонские рыцари, загадочные масоны, трудолюбивые купцы и ремесленники, великие ученые и поэты... История в розовом цвете. Аллилуйя тебе, великая Пруссия! Только за последние десятилетия написаны десятки — нет, сотни — научных статьей, писем и петиций, проведено бессчетное количество конференций, круглых столов в Калининграде и за рубежом. И все это, вы не поверите, ради чего? Ради торжества исторической правды. Так изволят утверждать наши новоявленные «литературные краеведы». Вот и плывет уже многие лета над землей калининградской их громкий, не утихающий «плач по Кенигсбергу». И слышен он не только у нас в области, но и за морями, за горами, за приграничными реками. За что уважают их и привечают наши прибалтийские и европейские соседи.

Кто-то, возможно, обвинит меня в предвзятости к данной категории «литераторов-краеведов». Пишут, мол, люди историю края. Отображают, так сказать, его прошлое. Ну, что здесь плохого? Не собираюсь никого поучать, тем более учить, как и о чем надо писать. Прошу только — не мудрствуйте лукаво, господа. Авторы, создающие такую литературу, всегда налагают известную печать на общество, создавая тот самый «эффект заразительности» для местного читателя. Под влиянием их литературных героев читатель незаметно для самого себя получает новые привычки, ассимилирует в себе новые взгляды, изменяет свое сознание, понятие о добре и зле. В особенности это касается еще не сформировавшейся в духовно-нравственном отношении части нашего общества. Я опять же говорю о молодежи. А когда ко всему вышесказанному еще и местные СМИ нет-нет да и выступят, то ли в угоду времени, то ли для поднятия тиража, со своими статьями в стиле «критического реализма» (пороки и преступления советского режима, недостатки общественного уклада и.т. д.), — о каком, скажите вы мне, патриотизме, гуманизме, уважении к своим корням и о любви к Родине мы можем говорить? В итоге спокойно, без какого-либо внутреннего сопротивления читатель принимает на веру смену идеалов, развенчание положительных героев нашего с вами прошлого. Все это происходит из-за нарушения нравственно-эстетических координат читателя. Сегодня, как никогда, все острее становится противостояние наших русских идеалов: православия, семьи, Родины, — фальшивому оптимизму западных партнеров с его бодро заемным восторгом демократической вседозволенности и обязательной толерантности. И страдают сегодня этим «литературным эффектом» не только наши калининградские литераторы, а и многие из тех, кто проживает в приграничных районах России и отдельных бывших союзных республиках СССР. Слушая и читая их произведения, поневоле вдруг начинаешь верить в политическую реаркарнацию отдельных, как литературных, так и общественно-политических, личностей.

Прав был М. Е. Салтыков-Щедрин, утверждая: «Здоровая традиция всякой литературы, претендующей на воспитательное значение, заключается в подготовке почвы будущего».

За примером далеко ходить не надо. На Украине эту почву и вспахали, и глубоко засеяли, и успели уже свой первый кровавый «урожай» собрать. А нашей культурной интеллигенции все еще невдомек, чем могут обернуться такие вот безобидные на первый взгляд литературно-краеведческие опусы для нашего читателя.

Я неоднократно писал, что малая родина — это окоем нашего детства. Все, что за годы детства и юности мы увидели, услышали и узнали, навеки вместила в себя наша душа. Первые радости, огорчения, переживания. Детский сад, школа, армия, институт, первая любовь… Эти воспоминания невозможно забыть. Они нам дороги. У нас в Калининградской области недавно в одном из поселков восстановили старую немецкую школу. Парты, школьная доска, старинные фотографии на стенах, занавески на окнах. Идеальный немецкий порядок. Увидев этот сюжет по телевидению, многие из калиниградцев, я думаю, испытали чувство умиления: «Ах, какие молодцы!» То, что я напишу сейчас, не ложка дегтя в адрес устроителей «ностальжи» для приезжающих в область немцев.

Во время Великой Отечественной войны на территории Восточной Пруссии насчитывалось 47 концлагерей, в которых содержались военнопленные и гражданское население со всей Европы. В Кенигсберге и его окрестностях таких концлагерей было 17. «Киндерхайм» — так называлось «экспериментальное заведение» под эгидой «СС», которое располагалось недалеко от Кенигсберга. Сюда привозили мальчиков и девочек разных национальностей со всей Европы. Возраст от 5 до 10 лет. Над детьми ставились психологические опыты по промывке мозгов. Фашисты пытались на детях разработать методику по подавлению так называемого гена потенциального сопротивления. В случае удачи эксперимента идея создания «киндерхаймов» рассматривалась на всех оккупированных территориях. Мало того, что дети использовались в запрещенных медицинских экспериментах, они должны были еще и работать. На территории «киндерхайма» была оборудована художественная мастерская. Детские тонкие пальчики удачно подходили для приклеивания кусочков янтаря на декоративные панно, шкатулки. Даже во время войны Германия продолжала торговать с Западом. Янтарь всегда был хорошим товаром. В следующем году исполнится 70 лет с тех пор как закончилась война. Сувениры «киндерхайма» до сих пор, наверное, украшают многие частные коллекции на Западе, и вряд ли кто-то из хозяев этих коллекций знает их истинную цену.

Недавно в руки мне попала красочно изданная книга «Прогулки по Кенигсбергу», автор Д. Якшина. Книга оставила двойственное впечатление. Вобравшим в себя напластования эпох, культурных стилей, звездные часы, трагедии столетий — таким для меня, я думал, предстанет этот город. Увы! В очередной раз однобокое «литературное краеведение».

В детстве, за первые десять лет своей грамотности, я прочел, пожалуй, больше книг, чем за всю свою жизнь. Мне, сыну офицера, путешествующего за отцом от одного военного городка к другому, чтение книг заменяло улицу и только что появившееся телевидение. Своеобразным окном в прошлое и настоящее страны и мира стала для меня обычная городская библиотека. Прошли годы, а я хорошо помню своего первого библиотекаря — седую, небольшого роста старушку Варвару Ефимовну. Именно она, взамен заманчивого и пустого чтива, приобщила меня к настоящей классической русской и советской литературе. По праву считаю ее своим литературным духовником. Благодаря ей тогда и произошло мое первое знакомство с творчеством поэта-фронтовика Александра Трифоновича Твардовского. Согласен с В. Солоухиным, который сказал, что имя писателя, художника для нас становится подчас своеобразной волшебной палочкой, благодаря которой мы открываем для себя новый и прекрасный мир. Солдат Василий Теркин, полюбившийся не только мне, а и всему нашему народу, прошагал рядом со мной большую часть моей жизни. Поэму эту я не раз перечитывал. Строчки легко запоминались. Помню, как к Дню Победы в школьном драмкружке мы ставили спектакль о Василии Теркине. Служба в армии. И здесь были свои Василии Теркины. Да что тут говорить, Александр Трифонович Твардовский создал образ русского народного героя. Для каждого из нас он был и останется навсегда родным и близким. Одним из нас. Дедом, отцом, братом, мужем, женихом. Вот какого «эффекта заразительности» для нашего читателя нам сегодня не хватает в российской литературе. Так, чтобы и стар, и млад любили героя, верили каждому слову, сказанному автором. Не удержусь и процитирую пару строчек из поэмы «Василий Теркин»:

Вот стихи, а все понятно,

Все на русском языке…

В этих строчках нам дан ответ на вопрос, который сегодня мучает многих из нас. Не в национальной принадлежности проблема! Думать, говорить, мыслить по-русски, любить свою Родину. Все начинается с колыбели.

И раз уж зашел разговор об Александре Трифоновиче Твардовском и Василии Теркине, расскажу я вам о том, как благодаря автору и его литературному герою родилось у нас в Калининградской области хорошее дело — «Теркинские чтения».

По делам службы в мае 2009 года мне пришлось отправиться на несколько дней в командировку по области. Только мы выехали из Калининграда, как за нами, откуда не возьмись, увязался весенний ливень. Ливень был самый настоящий, с молниями и громом. Поочередно, то справа, то слева от дороги, с интервалом в пять километров — я засек по спидометру — небо яркими зигзагами расписывали молнии. Но только на въезде в Гвардейск нас догнали глухие раскаты грома. И тут наш армейский УАЗ неожиданно зачихал и, проехав по инерции еще с десяток метров, остановился.

— Карбюратор, — виновато посмотрев на меня, произнес молодой водитель.

А ливень не стал нас дожидаться и, отбив на прощание звонкую барабанную дробь на капоте машины, оставил на дороге одних, с нашими автомобильными проблемами. Пока водитель колдовал над карбюратором, я вышел из машины. Улица Калининградская. Улиц с таким названием, по области с десяток, а может и больше, наберется. Мое внимание привлекла мемориальная доска на стене двухэтажного дома, напротив которого мы вынуждены были остановиться. За то время, что я живу в области, по делам службы пришлось проехать этой улицей бесчисленное количество раз. Улица как улица. Старые немецкие дома стоят вперемежку с домами еще советской постройки. Кажется, ничего необычного. Ан, нет! Каждый дом имеет свою историю. И все это благодаря человеку. Строителю или жильцу. На стене, прямо под табличкой, на которой был указан адрес дома «улица Калининградская, 21», и находилась та самая мемориальная доска, которая привлекла мое внимание. Это было скульптурное изображение головы писателя, Александра Трифоновича Твардовского, а ниже — скупые, лаконичные строчки:

«В этом доме 9 мая 1945 года встретил День Победы и написал последнюю главу поэмы «Василий Теркин» поэт-фронтовик Александр Трифонович Твардовский. В послевоенное время главный редактор журнала «Новый Мир», лауреат Ленинской премии, общественный деятель».

Несомненно, его величество случай привел меня к этому дому. Можно верить и не верить в мистику, но именно с этого момента жизнь моя в корне изменилась. Мне вдруг стало понятно, что недостаточно просто одной мемориальной доски на доме, где жил поэт и где он написал последние строки своей народной поэмы. Конечно же, огромная благодарность жителям этого города, что они не забыли и сохранили память о нем в своем городе, своем сердце. А как быть с теми тысячами и сотнями тысяч людей, которые уже проехали, и могут еще проехать, по своим делам мимо этого дома у дороги? Поставить для них указатель? Так, мол, и так. Просим вас обратить внимание… Нет! И еще раз нет! Нам необходимо возрождение памяти. Уж слишком многое нами забыто из нашего богатого прошлого. И помочь в этом нам может — Слово. Могуча и безгранична его сила влияния на людей.

— Можем ехать, — услышал я за спиной. Это был мой водитель.

— Ты читал Твардовского, поэму «Василий Теркин»?

Он удивленно уставился на меня.

— Вроде где-то слышал. А что?

Слышал, видел, не запомнил… Да, еще молодые люди в таких случаях часто отвечают: — А мы этого в школе не проходили.

Всю дорогу за время командировки я просвещал его, рассказывая о Твардовском и его герое Василии Теркине. Даже прочел ему на память мою любимую главу из поэмы — «О любви».

Возвращались мы в Калининград уже поздно вечером. Машина остановилась на том же самом месте, как и в начале пути.

— Опять карбюратор? — расстроено спросил я у водителя. Уж очень не хотелось затемно возвращаться из командировки.

— Да нет, с машиной все нормально. Я тут цветов полевых нарвал, пока вы делами занимались. Давайте отнесем к дому.

На втором этаже дома горел свет, и оттуда была слышна негромкая музыка.

— А я, между прочим, тоже в пехоте служил, только моторизованной.

— И я срочную начинал в пехоте.

— Как Теркин? — улыбнулся водитель.

— Как Теркин, — улыбнулся и я в ответ.

А через два дня на собрании нашей Калининградской региональной писательской организации «Союз писателей России» (Балтийская писательская организация) единогласно было принято решение о проведении в городе Гвардейске ежегодных литературных «Теркинских чтений». Название родилось само собой.

И вот уже пятый год в Калининградской области, в городе Гвардейске, проходят «Теркинские чтения». За это время наши чтения превратились в областной фестиваль чтецов и исполнителей бардовской песни «Теркинские чтения». Ежегодно в нем участвуют сотни профессиональных и самодеятельных авторов разных возрастов. А еще зрители…

Дом у дороги стал знаком каждому калининградцу. О нем знают также в России и за ее пределами. Именно из Гвардейска 22 июня 2014 года был дан старт Всероссийской акции «Знамя Победы». Вот потому я и верю в могучую, безграничную силу слова.

Свои литературные послания читателям Калининградской области оставили такие писатели, как: Федор Ведин, Маргарита Родионова, Сергей Снегов, Юрий Иванов, Андрей Старцев, Юрий Куранов, Евгений Зиборов, Анатолий Соболев, Игорь Пантюхов. И каждое литературное послание требует своего прочтения.

Сегодня как никогда велика потребность человека в человеке. Богатство духовного мира, духовных интересов, духовных запросов; умение пользоваться и дорожить духовными ценностями, видеть их, очеловечивать в собственном личном мире — об этом говорил в свое время Максим Горький. Прошли столетия, а его слова актуальны и сегодня.

Июль 2014 года


© Все права защищены http://www.portal-slovo.ru

 
 
 
Rambler's Top100

Веб-студия Православные.Ру